Она приближается к тридцати. В этом все дело.

Я перешла тридцатилетний рубеж безо всяких проблем.

Ты перешла этот рубеж еще в восемнадцать.

Что ж, во всяком случае, безболезненно.

Роксанна — не ты. В ней всегда ощущалась дичинка.

Я ее подавила.

Это ты так думала.

Коринна понимала, что может до бесконечности спорить сама с собой, но факт оставался фактом — Роксанна стала взрослой. Кори сделала все, что было в ее силах, бабушка тоже. Так что теперь лишь от Роксанны зависело, как сложится ее жизнь.

Она аккуратно сложила письмо и сунула его обратно в конверт. Допила сок, положила стакан в посудомоечную машину и тщательно протерла раковину. Затем выключила свет и на цыпочках пошла вверх по лестнице. Она точно знала, где какая ступенька скрипит, и где наступить, чтобы избежать шума.

Усталость не помешала ей повесить одежду в шкаф в идеальном порядке. Вместо душа она долго нежилась в ванне, но, искупавшись, взяла полотенце именно справа от себя. Тихонько прошлепав босыми ногами обратно в спальню, обошла кровать с левой стороны, проверила, а потом перепроверила будильник на ночном столике и, вздохнув, скользнула под простыню.

Глава вторая

Коррей знал за собой способность наводить беспорядок. На работе ему об этом как минимум дважды в день напоминала секретарша, выуживая тот или иной документ из груды бумаг на его столе. А дома о том же самом твердила домработница, которая грозилась уволиться всякий раз, когда обнаруживала кетчуп в морозилке вместе с замороженной пиццей или лужу растаявшего мороженого в шкафчике вперемешку с рисовыми хлопьями. Коррей спорил с обеими, утверждая, что жизнь слишком коротка, чтобы волноваться по поводу подобных мелочей, но на самом деле причина крылась в другом — просто его воображение частенько обгоняло то, чем он занимался в данный момент.