— Нельзя же постоянно работать, тебе необходимо поужинать.

— Не в этом дело, Коррей. У меня другие планы

— О! — Он вздохнул. — Опять вечер в кругу семьи. В обществе мужа и детей.

По его тону чувствовалось, что он ее дразнит. Она принята подачу.

— Вот именно. Иногда они меня просто донимают.

— Представляю себе, — двусмысленно протянул Коррей. Все его мужские инстинкты настаивали на том, чтобы надавить на нее, но, с другой стороны, инстинкты эти отточены на женщинах иного типа. — Что ж, тогда, может быть, в другой раз?

— Может быть. — Она постаралась произнести это настолько уклончиво, насколько позволяла вежливость.

— Ладно. В таком случае придется два часа болтаться одному.

От таких уловок сердце Коринны кровью не облилось, да и вины за собой она не чувствовала.

— Ты не останешься без компании. Стюардессам тоже нужно как-то проводить время.

— Я не завязываю знакомств со стюардессами, — заявил он, потом в его тоне прозвучало смирение: — Кроме того, нынче половина из них мужского пола.

— Давно пора.

Коррей рассмеялся. Не только из-за смысла ее слов, но и из-за того, как она их произнесла. Он мог бы поклясться, что она улыбалась.

Прислушавшись к раздавшемуся из громкоговорителей голосу, он воскликнул:

— Ого! Посадка на мой рейс закончилась. Боюсь, они не станут снова из-за меня задерживать вылет.

— Снова?

— У меня вошло в привычку опаздывать. Этим я известен всем авиалиниям.

— Ты что, часто летаешь?

— Оч-чень, — с чувством ответил он.

— А чем ты, собственно, занимаешься?

— Черт, опять объявляют. Мне нужно бежать, Кори. После поговорим, о'кей?

Как ни странно, Коринна испытала разочарование. С чего бы это?

— Удачного полета.

— Спасибо. Счастливо.

Повесив трубку, он выскочил из будки, но на его лице, пока он мчался к самолету, блуждала самодовольная улыбка. «А чем ты, собственно, занимаешься?» Лучшее окончание разговора и придумать трудно. Пусть гадает. Может, слюнки у нее еще и не текут, но она заинтересовалась. А это уже хорошее начало.