Коринну он нисколько не заинтересовал — так, во всяком случае, она убеждала саму себя. Но лицо Харадена непрошеным гостем постоянно врывалось в ее мысли, причем в совершенно неподходящие моменты.

Алану не мешало бы побольше рассказать ей о своем друге, но сама она, черт возьми, ни за что не спросит. Она не хотела, чтобы Алан узнал о звонке Коррея, чтобы, не дай Бог, не вбить между друзьями клин. Кроме того, она не хотела, чтобы Алан решил, будто она заинтересовалась Корреем. Потому что этого и в помине нет.

Ей не требовалось обладать сверхъестественной интуицией, чтобы понять, что Коррей Хараден откажется играть роль аксессуара. Как не требовалось и особой остроты зрения, чтобы увидеть, что его стиль полностью противоречит ее собственному.

С течением дней она убедила себя считать мысли о Харадене неприятными, но преходящими. Есть слишком много более важных вещей — работа, тревоги о Роксанне, планы на выходные и отпуск, прогулки с бабушкой, — чтобы тратить время на воспоминания о Харадене.

Она никак не рассчитывала, что в пятницу вечером, в самом начале мая, он возникнет собственной персоной у двери ее кабинета. С тех пор как она в последний раз слышала его голос, прошло около месяца. Ей почти удалось стереть из памяти его образ — и тут вдруг он нарисовался снова!

Выглядел он потрясающе, но она это и раньше знала. Если в доме у Алана он казался неотесанным мужланом, а на следующий день в офисе — праздношатающимся щеголем, то сегодня с головы до ног был преуспевающим бизнесменом. Безукоризненно сшитый костюм из легкого твида, белая рубашка и полосатый галстук — превосходно, хоть и слишком усердно завязанный, — плюс кожаные ботинки, чье итальянское происхождение не вызывало ни малейших сомнений. Золотисто-каштановые волосы немного длинноваты, но подстрижены великолепно, а загар еще темнее, чем был раньше.