Коррей зашагал рядом.

— Я тебя раздражаю?

— Да.

— Почему?

— Потому что ты напоминаешь лошадь, которая тычется в поисках сахара, а у меня с собой рафинада нет.

Коррей поскреб затылок.

— Лошадь. Это что-то новенькое. Но мне вовсе не нужен сахар. Я лишь хочу получить чуточку твоего свободного времени.

— Зачем?

— Поговорить. Просто поговорить

— Шшш. — Она искоса взглянула в сторону одного из кабинетов и снизила голос до шепота. — Если не хочешь, чтобы к раздражению прибавилось еще и смущение, говори потише.

Порывистость была такой же неотъемлемой частью Коррея, как и медно-каштановый цвет волос. В общении с Коринной он изо всех сил сдерживал себя, но сейчас эта порывистость все-таки прорвалась, и он выиграл за счет внезапности. Обхватив своими длинными пальцами руки Коринны, он припечатал ее спиной к ближайшей стене, а потом уперся локтями в экзотическую обивку по обе стороны от ее головы. Она оказалась в западне, чего он и добивался.

Коррей заговорил тихо, над самым ее ухом:

— Я добавлю к списку не только смущение, но еще и уйму разных чувств, если ты не дашь мне кое-какое удовлетворение. Не спрашивай, почему это так важно для меня, — я этого сам не знаю. Но одно я знаю точно: мне необходимо с тобой поговорить.

Она открыла было рот для ответа, но снова закрыла его, потому что он продолжил тем же тихим, почти интимным тоном:

— «О чем?» — ты хотела спросить. Видишь? Я уже тебя знаю. Очаровательные выпады от очаровательной женщины. Но мне нужно большего, и я не сдамся, пока не получу желаемого. Вот так-то. Что выбираем? Громкую сцену прямо здесь, в коридоре, или милую, спокойную беседу после твоего совещания?

— По-моему, ты хотел пойти со мной на совещание? — спросила она, злясь на свой внезапно севший голос. Близость Коррея Харадена, ощущение его тепла, его запаха, такого естественного и свежего, с которым ни одним духам не сравниться, — все это, вместе взятое, творило с ней странные штуки. Ей это не нравилось, но поделать она ничего не могла.