— Я лгал, — без тени смущения ответил он.

— В таком случае мы квиты, потому что у меня нет совещания.

Она сделала попытку проскользнуть под его рукой, но он просто чуть-чуть сдвинул ее вниз, в результате чего свободного пространства у Кори осталось еще меньше. Их разделяла лишь ее рука со стопкой документов и карандашами.

— Значит, поговорим прямо сейчас.

Она покачала головой, рассыпав волосы по экзотической обивке; в устремленном на него взгляде читались одновременно испуг и вызов.

— Мне нужно работать. Совещание состоится чуть позже, и если я не успею просмотреть эти бумаги, то время будет потрачено впустую и для моих подчиненных, и для меня.

— Тогда поговорим попозже.

— Не могу. Совещание продлится до конца рабочего дня, а вечером у меня назначен ужин.

— Давай обойдемся без шуток о муже и детях.

— Ладно. Я ужинаю с бабушкой.

Коррей придвинулся еще ближе. Его щека прошлась по ее щеке, губы коснулись уха. Сегодня на Коринне были черные сережки. Эмаль приятно холодила его губы.

— Придумай что-нибудь получше.

— Это правда, — неровно выдохнула она. Не осознавая, что делает, Кори закрыла глаза и легонько потерлась щекой о его щеку. От мимолетного движения ее как током пронзило. Глаза ее распахнулись, и она судорожно глотнула. — Я пообещала бабушке, что свожу ее в ресторан.

— Давай сначала выпьем по бокалу, а потом ты отправишься с ней в ресторан.

— Не могу. Ей нужно ужинать точно в шесть. Коррей, пожалуйста, отойди. В любую минуту кто-нибудь может выйти…

— Почему ей нужно ужинать точно в шесть? Она что, больна?

— Ей так нравится. Коррей, ну пожалуйста.

— Возьмите и меня с собой.

— Невозможно. Она придет в ужас.