К несчастью, отношение Коррея к изгнаннику из лагеря в корне отличалось от ее собственного. Он ахнул от восхищения.

— Не могу поверить! — Потом расплылся в блаженной улыбке. — Ты просто бесподобна.

Не веря своим ушам, она уставилась на него. Сердце у нее упало.

— Ну конечно… — Могла бы и раньше догадаться. Во время их первой встречи у него был тот еще вид. Ясное дело, что он предпочитает неряшливость.

Она не осознавала, что в глазах Коррея выглядела вовсе не неряшливой, а более человечной. И юной. И излучающей здоровье. Щеки горели естественным румянцем, копна коротких взлохмаченных волос поражала густотой. Тренировочный костюм потерял всякую форму — что правда, то правда, но Коррей без труда мог представить себе эластичное трико, скрывающееся под ним. Единственное, о чем он сожалел, так это об отсутствии окошка в двери ее спорткласса. С каким бы удовольствием он увидел ее в этом самом трико, но в движении, танцующую под захватывающие ритмы рок-музыки, которые он краем уха услышал.

— Ну, как все прошло? — спросил он, подхватывая ее под руку.

Она выдернула локоть.

— Не трогай меня! Я просто ужасна!

— Ты не ужасна. — На этот раз он, просунув руку ей под локоть, сцепил свои пальцы с ее. Вторично ей так просто не вырваться. — Здорово было?

— Здесь всегда здорово.

— Ты каждую субботу занимаешься?

— Да.

— Сердишься на меня?

— Да. — Если честно, то она сердилась на саму себя. Дома остались совсем новенькие костюм и тапочки; и что ей стоило принять душ, как она делала всегда, когда бежала по делам сразу после занятий? Она надеялась оттолкнуть Коррея своим гнусным видом, но все вышло наоборот.