— Пойду займусь грилем, — ответил мастер уверток. — Через пару минут вернусь и займусь мясом. — И с этим он удалился.

Коррей его примером пренебрег. Откинувшись на стойку бара, он следил, как Джулия крошит салат.

— Должно быть, она очень трудолюбива, раз не забывает о работе даже в воскресенье.

— Коринна? Это точно. Кроме того, она еще и очень приятный человек.

— Но выглядит немного чопорной.

Он припомнил галстук: нужно быть невероятно педантичной личностью, чтобы добиться от узла подобного совершенства. Ему самому такая педантичность несвойственна. Его галстуки вечно сбивались набок.

— Даже очень. Но разве она не хорошенькая? Всегда такая аккуратная, прямо картинка. — Она кинула безнадежный взгляд на свой зашлепанный остатками от детского обеда сарафан. — Я сгораю от зависти. Хотя, с другой стороны, у нее ведь нет на руках двоих таких пострелят.

— Нет?

Джулия отрицательно покачала головой.

— Она живет с бабушкой.

Коррей переварил информацию, потом вызвал в воображении образ собственной бабушки.

— Иногда старушки бывают не лучше детей.

— Только не эта. Ей еще далеко до слабоумия. Кажется, ей чуть за шестьдесят.

— А Коринне?

— В прошлом месяце исполнилось тридцать. На день рождения мы пригласили ее в ресторан.

— Шестьдесят с чем-то. Тридцать. Должно быть, ее родители были совсем детьми, когда она родилась.

Джулия пожала плечами.

— Коринна о них никогда не упоминает. А вот младшая сестра у нее есть — они погодки, но та замужем. Не знаю, почему Коринна одна. Из нее бы вышла превосходная жена. — Она указала подбородком на пакет на стойке бара. — Вон, хрустящие палочки. Для Скотта печет. Хочешь попробовать вкуснятины — угощайся. Только быстренько, пока Скотт не увидел.

Коррей отогнул уголок аккуратного целлофанового свертка, вытащил одну палочку и подоткнул обертку на место. Откусил половину палочки и разжевал с глубокомысленным видом.