– Правда? И какие еще языки вы знаете?

– Немецкий, итальянский, чуть-чуть – испанский.

– И вы тут сейчас по работе?

Дженет покачала головой.

– Нет. В отпуске. – Немного подождав, она спросила: – А вас как зовут?

– Флора… Феррери.

От Дженет снова не укрылось легкое замешательство девушки перед тем, как та назвала фамилию. Однако она благоразумно не стала заострять на этом внимания, а заговорила совсем о другом:

– Похоже, гроза стихает. Если вы скажете мне, где живете, я отвезу вас домой.

– Нет! – резко воскликнула Флора. – Я не вернусь домой. Никогда-никогда!

Дженет еле сдержала стон.

– Послушайте, ну подумайте как следует, увещевающе произнесла она. – Вы промокли до костей, сломали каблук. Кроме того о вас уже наверняка беспокоятся.

– И пусть поволнуются! – Флора тряхнула головкой. – Мне все равно. А если Леон решит, что я умерла, тем лучше, больше не будет заставлять меня выходить за него замуж.

Дженет распахнула глаза. Это что еще за средневековые страсти?

– Леон? – только и повторила она.

– Мой брат. Свинья свиньей.

У Дженет голова пошла кругом. Час от часу не легче!

– Ваш брат? – голос у нее сорвался. – Но ведь так не бывает. Нельзя же…

– Ой, да он мне не взаправдашний брат. – Флора пренебрежительно наморщила носик. – Мой отец с его отцом были партнерами, и, когда мой отец умер, Филип сказал, пусть я живу с ними. – Ее лицо потемнело. – А мне к ним ну совсем не хотелось. Я бы лучше осталась с моей мачехой, и она этого тоже хотела, только вот адвокаты меня отсудили Филипу. Ведь по завещанию отца именно он был назначен моим опекуном.

По крайней мере, подумала Дженет, Флоре повезло с мачехой больше, чем мне. Маргарет дождаться не могла, пока нелюбимая падчерица уберется из отчего дома. Впрочем, у Флоры, бедняжки, свои проблемы.

– И теперь Филип требует, чтобы вы вышли замуж за этого самого Леона? – осторожно поинтересовалась она.