— Интересно, что люди скажут, если мы сейчас возьмем, залезем на нашу верхнюю полку, разденемся и станем трахаться? — прошептал Дамир прямо в ухо Ленке.

— Проверим? — Она игриво провела рукой по низу его живота.

— Ну-ну.

— Не, я серьезно. Слабо?

— Да я ж тебя сейчас прямо здесь изнасилую, развратница!

— Я буду сопротивляться только для приличия…

— А что, может, и вправду пойдем на полку?

— Пошли.

Он уже расстегнул молнию на ее джинсах и гладил горячий лобок. Вагон снова дернуло.

Они бешено посмотрели друг на друга и открыли дверь, чтобы идти на свое место. Тут Ленка вдруг слегка отстранила Дамира и сказала:

— Знаешь, ты ведь тоже можешь доставлять людям радость. Просто об этом не нужно забывать.

— Не понял. Ты к чему это?

— Не знаю зачем, но я вспомнила тот день, когда мы с тобой чуть не расстались. Извини. Дуреха я у тебя, да?

— Пойдем, дуреха. — Он взялся за ручку двери.

— И еще, — быстро сказала Ленка, — мы не поженимся. Никогда.

Это было утверждение. Не вопрос, не просьба — именно утверждение.

— Почему не поженимся?

— Пошленько.

— Пойдем…

Пробравшись между спящими людьми, они достали из сумки бутылку минеральной воды, глотнули, забрались на верхнюю полку и стали раздевать друг друга. Локти, коленки и голова все время обо что-то стукались, поезд все набирал и набирал скорость.

Когда Дамир, бешено дыша, стал тонуть в Ленке, снизу заверещала женщина:

— Ох, все святые! Глядите, что делается! Ибуться при всем честном народе! Ибуться!

На соседнем месте проснулся дед и со сна округлил глазки от зрелища. Потом зафыркал, заулыбался и стал устраиваться поудобнее, чтобы ничего интересного не пропустить.

— Ибуться! — орала баба.

— Ай да молодежь, — качал головой старик.

— Проводника позовите! Милицию!