На что? На любовь мужчины? Она не знала, что это такое.

На счастье? Но она была искренне счастлива у себя дома.

На будущее? Но будущее есть у каждого живущего на свете человека по определению.

Так почему же она так страдает из-за выходок Сэнди, из-за собственной неуклюжести, почему у нее нет подружек, с кем можно поболтать в обеденный перерыв?!

Карандаш с хрустом переломился в тонких пальцах. Белинда охнула, попыталась поймать улетевшие обломки, в результате свалила неудобную пластиковую подставку, и все карандаши и ручки полетели на пол. Белинда наклонилась — и в этот момент зацепилась за стул другим, целым чулком.

Проклиная чулки, карандаши и собственную неуклюжесть, она полезла под стол, в этот момент отчаянно завидуя худеньким дивам из секретариата. Эти могли спрятаться за шваброй и под стол слазить, даже не сбив дыхания.

Через несколько секунд над ее головой раздался мужской голос, исполненный искреннего изумления, и Белинда от испуга резко выпрямилась под столом, врезавшись в него самой маковкой. В ушах зазвенело, на глазах выступили слезы.

А еще хуже было то, что голос принадлежал Хью Бэгшо.

Хью подошел к столу Белинды Карр и некоторое время не без интереса наблюдал, как она ползает под столом. Привлекли его внимание в основном ноги — потому, что женские ноги всегда привлекали внимание Хью. Ноги Тумбы Карр оказались неожиданно очень даже ничего. Сильные икры, тонкие щиколотки… Кабы не драные, вдрызг колготки да не допотопные туфли исполинского размера, ноги были бы вполне пристойные…

Хью откашлялся и начальственным баском негромко рявкнул:

— Мисс Карр, вы уже закончили под столом? У меня к вам важное дело.

Раздался глухой звук удара, и из-под стола показалась Белинда Карр. Хью даже умилился: нет, какая прелесть эта Сэнди! Поистине гениальная идея пришла в ее хорошенькую и глупенькую головку. Карлайл проведет пять дней в аду — ведь его чертова корректность не позволит ему просто удрать от этой страхолюдины.