Джеффри хмыкнул и удивленно приподнял брови:

– Неужели подготовка выставки далась тебе так трудно?

– Не то слово! – Гейли пожала плечами и отвернулась от картин, направляясь к рабочему месту. Это был подлинный викторианский стол-бюро, вполне соответствовавший строгой роскоши галереи.

Она перекинула ремень сумочки через плечо, а когда повернулась, чтобы уходить, то увидела, как Джеффри все еще внимательно рассматривает ее. Гейли вздохнула.

– Возможно, это все гениально, – объяснила она, указывая рукой на стены, увешанные полотнами. – Но признаюсь, я здорово намучилась с ними. У меня ничего не получалось. Вот увидишь, если завтра утром мистер Мак-Келли все-таки соизволит нас посетить, то все к чертовой матери переделает по-своему.

– Может, да, а может, и нет, – безмятежно сказал Джефф.

Гейли слегка раздражала его улыбка. Конечно, он не из тех, кто спорит до победного конца.

– Ты собираешься ехать? – спросил он.

– Все равно уже ничего не исправишь.

– Да, но ты кое-что забыла. Без меня тебе до дома не добраться, ведь утром ты приехала со мной.

– А-а… Ну что ж, я собралась, а это значит, что работать больше некому.

– Звучит патетически. Намекаешь на то, что я не оценил твоих усилий? Хорошо. Сейчас запрем галерею и поедем.

Уже в серебристо-голубом «мазератти», который Джефф смог позволить себе только в этом году, он решил расспросить Гейли о ее планах на вечер. Выбираясь из гаража на оживленную трассу, он бросил взгляд на спутницу:

– Идешь с девчонками в «Красный лев»?

– Да, сегодня у Тины день рождения, и она любит этот бар. Там неплохо.