Стоя в тени небольшого брезентового навеса, Говард наблюдал за механиками, суетящимися возле военного транспортного самолета. Здесь, на океанском побережье, здоровье его окончательно расклеилось, к непрестанным резям в желудке добавилась бессонница, чему в немалой степени способствовала изнуряющая южноазиатская жара и влажность. Как бы ни была тяжела жизнь в лагере, там, в горах, климат был намного здоровее, особенно для европейца. Трудно было представить себе, что в Англии сейчас зима, настоящая зима с настоящим снегом.

Из приземистого здания аэровокзала появилась группа людей в камуфляжной форме. Когда они подошли поближе, от нее отделился высокий, стройный, хорошо сложенный человек, новый президент республики Лхорга Леонард Банга. Несмотря на всю сложность положения в дезорганизованной после кровопролитного переворота стране, он все-таки нашел время проводить своего бывшего пленника поневоле и теперешнего друга.

— Ну вот, ты и дождался своего часа, — сказал он, пожимая Говарду руку. — Возможно, позже, когда все пройдет, ты еще вспомнишь о пережитом вместе. Благодарю тебя за все.

— Разве такое забывается, Леонард, — ответил Говард с улыбкой. — Спасибо, что пришел, тебе сейчас, наверное, совсем не до меня.

— На тебя у меня время всегда найдется, — возразил Банга.

— Представитель министерства просил передать, что все твои родственники получили уведомления по официальным каналам. Им придется нелегко, Говард, но главная тяжесть ляжет на твои плечи. Особенно трудно, наверное, придется с женой. Если можешь, прости меня, но я не мог иначе.

Жена! Как ни пытался он не думать о Конни, ничего не получалось, — ее несколько стертый временем образ постоянно вставал перед его мысленным взором. Для отца с матерью известие о неожиданном возвращении давно считавшегося погибшим сына тоже должно было быть потрясением, хотя и радостным.