Но как воспримет его Конни? Как она жила все это время, чем занималась? Не найдет ли он ее давно обретшей другое счастье в новом замужестве, а может быть, даже и в материнстве?.. Нет, об этом лучше было даже не думать! Опять же учитывая его собственные проблемы… Ведь если даже она до сих пор одна, на что он теперь способен? Может ли дать ей то, что некогда дарил не задумываясь, как нечто само собой разумеющееся?..

— Тебя зовут, Говард, — прервал его мысли понимающе молчавший до сих пор Леонард.

Суета вокруг самолета прекратилась, и один из членов экипажа призывно размахивал поднятыми над головой руками. Махнув в ответ, Говард повернулся к улыбающемуся другу.

— Прощай, Леонард, — сказал он с некоторой грустью в голосе.

— До свидания, Говард, до свидания, — поправил его Банга.

— Надеюсь, ты не упустишь случая поприсутствовать с женой на моей инаугурации?

— Разумеется, Леонард, — не стал спорить Говард. — Желаю тебе долгого и счастливого правления.

— Не унывай, все будет хорошо.

Мужчины обнялись на прощание и, оставив позади смотрящего ему вслед Бангу, Говард подошел к самолету.

— Добро пожаловать на борт, сэр, — поприветствовал его командир экипажа. — Придется потерпеть, у нас тут не слишком уютно.

— Ничего страшного, — ответил Говард.

Знал бы пилот, в каких условиях пришлось ему провести последние четыре года!

Разбежавшись по взлетной полосе, самолет поднялся в воздух и, заложив крутой вираж, направился вдоль отмеченной белой полосой прибоя береговой линии, отделяющей Индийский океан от зеленого океана непроходимых тропических джунглей Лхорги.

Сунув руку в нагрудный карман рубашки, Говард вытащил закатанную в потрескавшийся и немного помутневший уже пластик цветную фотографию, единственную вещь, оставшуюся у него от прежней жизни. С нее смотрело улыбающееся лицо черноволосой женщины с фиалковыми глазами — лицо его жены Конни.