Адам!

Потерев неверной рукой влажный лоб, Конни постаралась взять себя в руки.

— Я… здесь. Со мной все в порядке, — ответила она слабым, дрожащим голосом, положила на место трубку и, хватаясь за мебель, направилась к двери. — Подожди минутку. Никак не могу найти ключ.

— Он на полу, — раздался голос Адама через щель.

— Слава Богу, с тобой все в порядке! Я так беспокоился!.. Мне удалось вытолкнуть ключ, но ты закрылась на задвижку, и я не смог воспользоваться своим…

Облизав пересохшие губы, Конни нагнулась за ключом. Конечно, подумала она, когда до нее дошел смысл сказанного Адамом, ведь коттедж принадлежит церкви, так что наличие у него ключа вполне объяснимо. Задвижку, в качестве дополнительной меры предосторожности, установила сама Конни, привыкшая жить в Лондоне, где подобная предусмотрительность не бывает лишней.

Руки так дрожали, что она долго не могла попасть ключом в замочную скважину, но в конце концов, дверь открылась. И тут в дом ворвался преподобный Адам Прайс — ее жених — и, схватив за плечи, привлек Конни в свои объятия.

— Дорогая!..

Голос Адама дрожал от волнения, и было непонятно, почему снятая телефонная трубка вызвала у него такую тревогу. Боже, сколько же времени она пролежала без чувств? Он вел себя так, как будто знал, что что-то не в порядке.

— Разве… разве ты не должен быть на занятиях? — спросила Конни, когда Адам, отстранившись, заглянул в ее бледное лицо.

Его вид вызывал у нее беспокойство. Неужели она настолько плохо выглядит?

— На занятиях? — переспросил он. — Дорогая, я приехал так быстро, как только смог. Когда Барнет позвонил, его слова меня просто потрясли. Тут уж было не до занятий.

— Тебе звонил Барнет? — Конни опять почувствовала приступ слабости. — Так, значит… значит, ты знаешь зачем… зачем они звонили мне?