В первый момент она никак не могла сообразить, где находится, и, далее осознав, что лежит на ковре возле камина, не могла понять почему. Может быть, просто споткнулась и упала, ударившись при этом головой? Конни не помнила даже, как потеряла сознание. Очевидно было одно: не просто же она прилегла на ковре возле незажженного очага.

Голова просто раскалывалась от боли, и стучавший в дверь отнюдь не способствовал ее исцелению. Если бы он не колотил так громко, она, может быть, обрела наконец способность соображать.

— Конни! — Щелкнула задвижка щели для почты, и кто-то крикнул через отверстие. — Конни, ты меня слышишь? Где ты? С тобой все в порядке?

Стук на несколько мгновений прекратился, и эта пауза наконец позволила ей сообразить, что это Адам. За ее дверью стоял Адам, и непонятно почему в его голосе звучало крайнее беспокойство. Конни смутно помнила, что этим вечером он должен преподавать Священное Писание и находиться в церкви, а вовсе не колотить в ее дверь.

Тряхнув головой, Конни тут же пожалела об этом, комната поплыла перед глазами. По всей видимости, она потеряла сознание, но каким образом Адам узнал, что ей нужна его помощь?

Она с трудом приподнялась, опершись на локти. Конни всегда полагала, что сделана не из того теста, чтобы падать в обморок, считала себя гораздо крепче и была расстроена, поняв, что это не так. В чем же дело, ведь даже тогда, когда она узнала о том, что Говард убит повстанцами…

Говард!

Внезапное осознание причины нахождения на полу нахлынуло на нее как озарение. Какое-то мгновение Конни даже казалось, что она опять теряет сознание, но Адам выбрал именно этот момент для того, чтобы возобновить атаку на дверь. О Боже, Говард! Говард жив! С трудом встав на непослушные ноги, она увидела висящую на шнуре телефонную трубку.

— Конни! — Задвижка щелкнула вновь. — Конни, дорогая, не можешь ли ты открыть дверь? Ты меня слышишь, Конни? Дорогая, мне придется разбить окно. Я должен убедиться, что с тобой все в порядке.