— Конни…

— Это правда. — Ее голос звучал твердо. Поднявшись с софы, она испытующе взглянула ему в лицо. — Мы были женаты всего несколько месяцев, когда Говард… когда объявили, что он исчез. Тебя я знаю дольше, чем его.

Адам тяжело вздохнул.

— Послушай, Конни. — Он оттянул пальцем свой стоячий воротник, как будто тот внезапно стал ему тесен. — Дело совсем не в этом, дорогая. Ты же знаешь, как я хочу, чтобы мы были наконец вместе. Но нельзя же игнорировать факты, как бы велико ни было искушение сделать это.

Не отрывая взгляда от Адама, Конни развязала шнурок, которым подвязывала волосы перед тем, как идти на занятия.

— О, Адам, — сказала она с мукой в голосе, — что мне делать?

— Выпить чашку чая, — практично ответил Адам, направляясь в кухню. — А потом я позвоню родителям твоего мужа. Пора сообщить им, что с тобой все в порядке.

Глаза Конни потеплели. Несмотря на то, что Адам редко бывал в коттедже, он неплохо умел хозяйничать. В доме священника имелась экономка, но миссис Уитсон была уже стара, и Адам никогда не отказывался помочь ей.

Но нельзя было отрицать, что рядом с ним все в ее доме казалось карликовым. В Адаме большим было все, от ботинок до роста. Правда, он был слишком грузен, и Конни заявляла, что после свадьбы ему придется сесть на диету. Ну а пока печенья и пудинги миссис Уитсон по-прежнему продолжали вредить здоровью Адама.

— Ну вот.

Он появился с подносом в руках, но не успел разлить чай, как раздался стук в дверь. Конни насторожилась, но это была всего лишь пришедшая за викарием миссис Уитсон. Старик булочник совсем плох, сообщила она. Звонил его сын и спрашивал, не сможет ли преподобный Прайс прийти немедленно.

— Проклятие! — Адам ругался редко, но в данный момент он был явно не в себе. — Ничего, если я уйду, Конни? — спросил он с беспокойством, отослав миссис Уитсон. — Я постараюсь зайти еще раз, но боюсь, что освобожусь слишком поздно.