Но, черт побери, не могут же они держать его здесь вечно! Хорошо, когда его освободили, он действительно страдал от нарушения пищеварения, но с головой-то у него все в порядке. Ему необходимо было окружить себя знакомыми вещами и людьми, а то можно было подумать, что всего этого просто не существует.

Говард тяжело вздохнул.

В этом-то и была вся беда, — понимая, что свободен, Говард не ощущал себя таковым и испытывал обескураживающее чувство неуверенности в себе. Предполагая, что жена и семья должны были считать его погибшим, он мог лишь предполагать, как все обернется. Слишком долго он, не желая подвергаться душевным мукам, отгонял от себя мысли о любимых людях.

Говард вновь вздохнул. Нелегко было вспоминать о том утре, когда его автомобиль попал в засаду по дороге в аэропорт. В этот момент он думал о том, что будет делать по возвращении домой, мечтал о встрече с женой. Ему так ее не хватало! Они провели вместе совсем недолго, поэтому Говарду не терпелось вернуться и выказать свои чувства.

Люди, прострелившие шины автомобиля и убившие водителя, показались ему абсолютно безжалостными, и только позднее выяснилось, что любой человек, работающий на Алланга, заведомо считался приговоренным к смерти. Кроме того, Банга вообще не брал пленных.

Вероятно, в тот момент сильнейшим его чувством был элементарный ужас, но осознание того, что он выжил после нападения, поддерживало Говарда всю последующую долгую дорогу сквозь джунгли. И лишь попав в лагерь повстанцев, находящийся в горном районе на севере страны, он испытал чувство паники. Положение казалось безнадежным, ведь пока Алланг находится у власти, его отсюда не выпустят.