Лана посмотрела на меня затуманенным взглядом и опять закрыла глаза. Я продолжил ласкать её рукой, и переместил свои губы ей на шею, ища место, где кожа тоньше всего, и где вена ближе. Лана начала громче стонать, а я нашёл место, где пульс бешено стучал под моими губами. Больше я терпеть не мог, у меня кружилась голова от желания. Я быстро вытащил руку из шортиков и, надев наперсток, проколол её кожу. И моментально вернул руку на прежнее место. Припал губами к ранке и стал медленно с наслаждением слизывать кровь, текшую из раны. По-моему телу стали прокатываться волны наслаждения. Я почти шесть месяцев не пил кровь Ланы, и забыл, какое наслаждение мне это приносит. Её кровь была для меня наркотиком. Я не мог остановиться. У меня в ушах отдавался шум её крови и биение её пульса. Кровь даже не надо было высасывать из вены, она струилась по шее Ланы, как бы приглашая меня пить её ещё и ещё. Я стал ритмично двигать своей рукой в шортах Ланы, и услышал, как её пульс участился, и кровь потекла ещё быстрее. Во мне проснулся хищник, и я хотел её крови ещё и ещё. Я припал губами к её шее и стал посасывать кровь прямо из раны. Я чувствовал её солоноватый вкус, и начал сходить с ума от наслаждения.

— Макс, — томно прошептала Лана, — только не останавливайся.

Голос Ланы и её слова пустили по моему телу ещё одну волну наслаждения, и одновременно отрезвили меня. Я оторвался от её шеи и стал целовать её в губы. Она впилась своими губами в меня. Я почувствовал, что она уже близка к апогею, и стал ещё более ритмично ласкать её рукой. Она попыталась выгнуться навстречу моей руке, но я не позволил ей это сделать, и опять припал губами к её шее. Я почувствовал, как Лана попыталась выгнуться последний раз, а потом она затихла и расслабилась. И тут на своих губах я почувствовал вкус её крови, которого ещё не знал. Всё, что я пробовал раньше, было просто пресной водой. Это был взрыв в моей голове, который я никогда раньше не испытывал, и он доставил мне невыразимое удовольствие. Я продолжил пить кровь Ланы, стараясь продлить это наслаждение, но через минуту её кровь обрела прежний вкус, и я заставил отстраниться себя.