количество кресел с полинявшей обивкой, большой застекленный шкаф, в котором хранилась коллекция дорогих старинных вееров, представлявших ценность для его «дорогой жены», которую он потерял, столы, покрытые скатертью, с расставленными коробочками, флаконами, статуэтками, а в углу поставленный на готическую колонну и прикрываемый гигантской аспидистрой бюст какого-то римского императора, глядевшего на все эти вещи пустыми глазницами, наводившими страх на Мелани.

Обед, всегда изысканный, потому что «дорогой дедушка» любил хорошо поесть и держал очень искусного повара, представлял собой трудное испытание. Обедали за огромным монастырским столом, с четырех сторон которого стояли четыре лакея в черных фраках; в одном из концов стола восседал, как на троне, дед, похожий на гиганта с огненно-красной бородой, пересыпанной сединой. Напротив него такое же кресло, но задрапированное траурным крепом, оставалось пустым: это было место его покойной супруги; все это не делало ужин веселым, несмотря на усилия, прилагаемые к этому дядюшкой Юбером. Дядюшка Юбер предпочитал вести веселую жизнь, а дела его нисколько не интересовали. Поэтому все его попытки были направлены на то, чтобы оживить атмосферу; но тщетно. Его отец смотрел на него строгим взглядом и говорил недовольным тоном, что незачем забивать голову Мелани вздором, лишенным всякого интереса.

– Я хочу, – отчеканил он, – чтобы она стала женщиной, выполняющей свой долг, каковой была твоя мать. Поскольку ты неспособен это делать, надо будет, чтобы она вышла замуж за человека, который смог бы мне наследовать и взять на себя управление моей деловой империей.

– Отец, – жеманно произнесла Альбина, – отковыривая маленькой ложкой из позолоченного серебра кусочек шоколадного мороженого, – вы единственный в своем роде. Как же вы хотите, чтобы мы нашли такого, как вы?

– Когда подойдет время, будьте уверены, дочь моя, что я отыщу его, где бы он ни был.

Когда обед закончился, мужчины пошли курить