— Я так и подумал, что тебя задержало что-то в этом роде, — ответил епископ. — Входи, мой мальчик, и садись. Я хочу посмотреть на тебя.

Племянник уселся в дубовое кресло, украшенное резной монограммой и короной.

Слабый свет просачивался сквозь давно не мытые окна; епископ внимательно оглядел племянника и остался доволен.

В свои тридцать два года Альварик, был исключительно красив и производил впечатление очень сильного и здорового человека. Об этом говорило его стройное тело, на котором не было ни унции лишнего жира, блестящие глаза и загорелая кожа.

Некоторое время племянник и дядя молчали, наконец епископ сказал, словно извиняясь:

— Когда ты получил наследство, единственное, что я мог сделать, — это просить тебя как можно скорее вернуться домой.

— Я постарался приехать как можно быстрее.

— Я понимаю, но твой путь домой занял слишком много времени, и сейчас, когда ты здесь, мне бы хотелось сообщить тебе новости получше.

Альварик, теперь одиннадцатый барон, удивленно поднял темные брови. Потом, скорее из вежливости, чем из любопытства, поинтересовался:

— Как умер мой кузен?

— Он погиб вместе с твоим дядей. Карета, в которой они ехали, перевернулась.

Лорд Вернем молчал, ожидая продолжения.

— Ты можешь узнать всю правду. Твой кузен Жервез, как всегда, был пьян, и по какой-то причине они с твоим дядей решили поздно вечером отправиться из Лондона в Вернем. — Епископ помолчал и продолжил. — Мой брат давно уже не интересовался ни домом, ни землей, и я могу только гадать, зачем он вдруг решил ехать сюда, — возможно, рассчитывал найти что-то, что можно еще продать.

— Продать?

— Я уже сказал, Альварик, мне бы хотелось порадовать тебя хорошими известиями, но, пожалуй, тебе лучше услышать правду от меня, чем от поверенных.

— Когда я девять лет назад уезжал из Англии, то и понятия не имел, что мой дядюшка проигрывает все, что не входит в родовое имущество.