Он глубоко вздохнул и добавил:

— Но эта девушка, дочь Теобальда Мура, она же была помолвлена с моим кузеном.

— Жервез готов был жениться даже на дочери дьявола, лишь бы у нее было хорошее приданое, — насмешливо сказал епископ.

Лорд Вернем не мог удержаться от смеха.

— Вот за подобные высказывания я и любил вас всегда, дядя Лоример. Любой другой на вашем месте, даже если ему в голову пришла подобная мысль, облек бы ее в подобающую епископу форму.

Глаза епископа весело блеснули.

— Сейчас я разговариваю с тобой не как епископ, а как представитель семейства Вернов. Не стану скрывать, что не питал особой любви к Жервезу, и, если бы это не было очень не по-христиански, я бы сказал тебе, что от его смерти мир только выиграл.

— Даже так? — удивленно поднял брови лорд Вернем.

— Еще хуже! — коротко бросил епископ. — Найдется немало желающих рассказать тебе о поведении кузена, и мне нет смысла этим заниматься. Скажу только, что меня потрясло, как отец, кем бы он ни был, мог захотеть, чтобы его дочь вышла замуж за Жервеза.

— Что снова возвращает нас к Теобальду Муру, — сказал лорд Вернем.

— Бот именно!

— Вы, вероятно, хотите, чтобы я увиделся с ним?

— В противном случае тебе придется оставить здесь все как есть и вернуться туда, откуда ты приехал. В дебрях Африки тебе, несомненно, удастся забыть об аббатстве, и оно постепенно разрушится.

Епископ говорил ровным голосом, но от этого его слова звучали еще убедительнее.

Лорд Вернем снова поднялся и подошел к окну.

Он подумал, что нарциссы еще более золотистые, чем ему помнилось, и он был уверен, что там дальше, на берегу озера, цветут золотые калужницы.

В детстве он какого собрал их для бабушки и был горько разочарован, когда они завяли, едва он принес их домой.

Интересно, а форель по-прежнему плавает в тени старых ив? Когда-то, когда он был еще мальчиком, один из садовников научил его ловить рыбу. Это не раз пригодилось ему потом, когда он оказывался в отдаленных уголках земли и хотел поесть рыбы.