В руках он держал огромный букет белых лилий. Внутри разлилось облегчение и дикая радость -- если Антон купил цветы, значит шел мириться и не злился на нее.    - Видите, он все-таки понял, что вы, как раз, ни в чем не виноваты, - все с тем же легким намеком на иронию проговорил Тимофей Борисович, вместе с ней следя за приближением Антона. - Только, на вашем месте, я бы не сильно радовался цветам, а скорей подумал бы, отчего это Антон Владимирович отчаянно искал уединения в одной из душевых отделения вместе со Светланой Николаевной двадцать минут назад? - преподаватель немного прищурился, спокойно глядя, как Антон пересекает двор, залитый солнечным светом. А Саша застыла. - И стоит ли связываться с человеком, считающим ум будущей жены -- недостатком? Такой поступок, на мой взгляд, как раз большая глупость, а вы производите впечатление разумной особы, - хмыкнув так, словно все же сомневался в этом, он отошел от ошеломленной Саши. - И, кстати, перерыв закончится через десять минут и мы вернемся к разбору темы, не опаздывайте, - добавил Тимофей Борисович уже через плечо.    Нет... это неправда!    Глядя на робкую, ищущую примирения улыбку на лице подошедшего Антона, она просто не могла поверить тому, что Тимофей Борисович имел в виду именно то, что казалось. Он специально, из своей дурацкой насмешливости и ехидства такое сказал. Антон не мог...    - Прости меня, солнышко, - жених протянул ей букет и виновато посмотрел в глаза. - Не стоило мне так реагировать. Это все Першин и меня, и тебя подначивал, столкнул. А ты - молодец, правильно, что не уступила мне, доказала свою точку зрения, - не обратив внимания на то, что Саша заторможено стоит, глядя на него, Антон всунул букет в ее руки и нежно обнял. - Прости, а? Проехали? - он наклонил голову и посмотрел в глаза Саше.    А она с ужасом поймала себя на том, что начала принюхиваться, выискивая запах противных Светкиных духов.    Но от Антона пахло только одеколоном, который сама Саша и подарила жениху на двадцать третье февраля.