Однако она все же позвонила и попыталась договориться о личной встрече с писателем, не называя причин, но настаивая на том, что дело личное и очень важное. А уж оказавшись в доме, размышляла Энн, я объясню ситуацию и сама выну дневники из хранилища, не оставив никому возможности сунуть в них нос.

К ее глубокому разочарованию, писатель никогда сам не отвечал на звонки. Вместо него к телефону подходила секретарша, причем подобное повторялось день за днем, даже ранним утром и поздним вечером. А по ночам, похоже, телефон и вовсе отключали.

Суровая хранительница спокойствия нового владельца бунгало — чистый дракон, как выражалась Глисси, подозрительно следящий за всем, что происходит в доме, — отказывалась назначать встречу без веского повода. Как правило, она отвечала, что писатель сейчас очень занят, и просила сообщить, зачем Энн понадобилось его видеть.

В конце концов Энн рассказала, что является дочерью человека, с которым была оформлена сделка по купле-продаже частных владений, что до недавнего времени находилась в отъезде и сейчас хочет проверить, не осталось ли в бунгало ее личных вещей.

— Определенно нет, — отрезала секретарша ледяным тоном. — Я сама осматривала дом и могу заверить, что прежний хозяин ничего здесь не забыл. Всего хорошего, девушка!

Энн отняла от уха трубку, в которой противно пищали короткие гудки, и сердито засопела. Вскоре, однако, ей удалось заставить себя успокоиться и приступить к разработке плана «Б».

Кажется, Глисси упоминала, что Джеймс Грэнт читает студентам лекции по литературе. Что ж, это значительно упрощает дело! Утром Энн отправится по старому адресу и подождет, пока писатель выйдет из дому без сопровождения своего дракона-хранителя.

Так она и сделала. На пятый день бесплодных ожиданий ее начали посещать сомнения в правильности предпринятых действий.

— Что за человек этот мистер Грэнт? — спросила Энн у Глисси во время очередной телефонной беседы.