Проснувшись, Тея различила в кухне голоса. Это сбило ее с толку, потому что там никого не должно было быть.

– Нет, крошка, – умолял мужской голос. – Не корми своего бедного старого папулю кашкой! Этим утром ему совсем не хочется кашки. Ну подожди… ммм… какая вкусная овсянка, моя милая. А теперь и ты съешь немножко.

На мгновение воцарилась тишина, а затем высокий детский голос произнес:

– Па!

– Что, моя хорошая? – спросил мужской голос. – Ну съешь еще чуть-чуть. Вот молодец!

Тея даже не стала искать халат. Ворвавшись в кухню, она увидела, как Диллон протягивает Кэтлин очередную ложку овсяной каши.

– А вот и наша мамочка, – сказал он малышке. – Доброе утро, Тея. Хорошо выспалась? – спросил он ее, как будто вчерашней сцены не было.

– Я?! – удивленно воскликнула Тея, и Диллон заметно сник.

«Не иначе как страдает с похмелья», – подумала она.

Диллон дал девочке попить.

– Что это ты, скажи на милость, делаешь?

– Мы… – ответил он, вытирая Кэтлин рот, – мы завтракаем, моя дочь и я. У нас тут есть еще немного жареного бекона. Хочешь, сделаю тебе сандвич?

– Не хочу. Признавайся, чем ты ее накормил?

– Кашей, – ответил Диллон и уточнил: – Овсянкой. С апельсиновым соком.

– Она не любит овсянку.

Обожаемое единственное дитя тотчас уличило родную мать во лжи, с видимым удовольствием проглотив полную ложку.

– А где ты взял апельсиновый сок? У меня не было никакого сока! – не унималась Тея.

– Будет тебе, Тея, – попытался успокоить ее Диллон. Он как ни в чем не бывало продолжал кормить дочь. – Если для тебя это так важно, так и быть, раскрою секрет.

– Вовсе не важно! – огрызнулась Тея, хотя по ее голосу было ясно, что это не так. Диллон поморщился. – Так что ты мне собирался сказать?

– Ну, мы кое-куда зашли, – начал Диллон, готовый к тому, что Тея снова обрушится на него с упреками.