Тея отвела глаза, стараясь не думать о том, как Диллон хорош собой.

– И как далеко мы зайдем? – поинтересовался он, когда Тея нагнулась, чтобы расшнуровать ему ботинки.

Тея попыталась немного подвинуть Диллона, и при этом ее рука случайно задела его грудь. Неожиданно ей вспомнилось, как когда-то, почти два года назад, она точно так же дотронулась до его груди – крепкой и мускулистой. Но Тея отогнала прочь воспоминания и свернула-таки покрывало.

– Даже не улыбнешься, – упрекнул ее Диллон.

– По правде говоря, – пояснила она, – мне скорее хочется плакать.

Внезапно он потянулся к ней и, схватив за плечи, притянул к себе. Даже через фланелевую ночную рубашку Тея чувствовала тепло его рук.

– Неправда, тебе не о чем плакать! – И он неуклюже попытался погладить ее лицо.

– Диллон, прекрати!

– Ты моя красавица, – прошептал он.

– Никакая я не красавица, и тем более не твоя, – бросила она, пытаясь вырваться из его объятий.

– Да нет же, – настаивал Диллон. – Такая милая, такая красивая и… моя. Или ты меня боишься?

– С чего ты взял? Я просто хочу, чтобы ты ушел!

– Неужели ты не понимаешь? Ведь ты должна понимать!

– Выходит, что не понимаю, – ответила Тея, и это было чистейшей правдой.

– Ты моя, Тея. Гриффин подарил тебя мне.

– Ну, это я уже слышала. Гриффин вечно дарил меня тебе. Это была его самая страшная угроза, какую он только мог придумать.

– Тея!

– Спи! – Она взяла его за обе руки и положила их ему на грудь в уверенности, что они там и останутся, но Диллон тотчас снова потянулся к ней.

– Тея, нам надо поговорить, – настаивал он, не сводя с нее глаз.

«Поговорить?» – удивилась про себя Тея. Разве можно спокойно говорить с человеком, который смотрит на тебя такими печальными глазами, а прикосновение его теплых рук будит непрошеные воспоминания? Тея высвободилась из объятий Диллона и стремительно вышла из комнаты.