— Я бы примирился с таким мелким неудобством, если бы это означало, что вы будете принадлежать мне, и только мне, миссис Мариотт.

Уже довольно давно никому не удавалось вывести Дору из равновесия, но разливающийся по ее щекам горячий румянец был несомненным доказательством, что Джону как раз удалось. Но теперь она была уверена, что он, хотя и оставался опасным, не причинит ей никакого вреда.

Каждый раз, когда он называл ее миссис Мариотт, она молчала, признавая, что превращает ошибку в сознательную ложь.

— Пожалуйста, не зовите меня так, — попросила она.

Он вопросительно приподнял брови.

— Почему? Разве вас зовут иначе?

Дора не стала ни подтверждать, ни отрицать.

— Такая формальность в общении не слишком подходит для сложившейся ситуации, вы не находите? И давайте окончательно перейдем на «ты». Меня зовут Пандора. Большинство людей зовут меня Дора.

— Возможно, учитывая обстоятельства, мы сойдемся на Пандоре. Будет и проще, и не слишком фамильярно.

— Учитывая какие обстоятельства?

— То, что ты замужем за моим старым другом Ричардом Мариоттом, — ответил Геннон. — Хотя ты, по каким-то причинам, и не носишь обручальное кольцо.

Дора почувствовала опасность и быстро продолжила:

— Я что-то не припомню, чтобы ты был на свадьбе. Ты ведь даже не знал, что Ричард снова женился.

— Было большое празднество, да?

— Довольно большое. — Странно. Статус Ричарда, как представителя потомственной аристократии, вызвал интерес прессы и других средств массовой информации. Что уж говорить о Поппи… Все, что она делала, неизменно вызывало шумиху и газетные публикации. Но несмотря на это, Джон, очевидно, пропустил все эти события. — Почему Ричард не пригласил тебя?

— Я долгое время был за границей. Вне пределов досягаемости. И когда, кстати, ты осчастливила Ричарда?

— На Рождество.