— На Рождество? Ричард, должно быть, очень хорошо себя вел весь год, если Санта-Клаус положил ему под елку тебя.

— Ричарду не пришлось стараться, мистер Геннон. Любовь пришла просто и естественно.

— Ты можешь очаровать кого угодно, Пандора, — с мягкой улыбкой произнес он.

— Спасибо, Геннон. — Будь она проклята, если станет называть его Джоном! — Я бы предпочитала, чтобы меня называли Дорой.

— Постараюсь об этом помнить.

— Ты говорил, что долгое время пробыл за границей?

— Да, — подтвердил Джон, но не стал распространяться на эту тему.

— Понятно. — Когда Дора раздела девочку и стала укладывать в постель, она обратила внимание на то, что кожа Софи, несмотря на бледность, была явно оливкового оттенка, как у уроженки средиземноморских стран.

Дора повернулась к Джону:

— Ты похитил ее? Увез от матери? Это один из ужасных случаев, когда родители не могут поделить собственного ребенка, так?

Дора ожидала, что в ответ Джон Геннон все-таки взорвется и выложит ей правду. Но этого не произошло.

— Что заставило тебя так думать? — в свою очередь спросил он.

— Что ж, очевидно, ты не обычный бродяга, который ищет приют в пустующих домах. Ты просто ищешь место, где бы можно было затаиться на время. И ты вспомнил об этом доме, предполагая, что он пуст.

— Согласен, — подтвердил Джон. — Но даже если бы здесь был Ричард, он помог бы мне. Кстати, как скоро он вернется?

— Ты совсем его не знаешь, если предположил, что он поможет тебе увезти ребенка от матери, — резко ответила Дора.

— Это совсем не тот случай, о котором ты думаешь. Ричард обязательно поможет, когда узнает, в чем дело.

— Но сейчас здесь я. Расскажи мне, в чем дело, Геннон?

— Где Ричард?

Она колебалась. Если сказать ему, что он скоро будет, Джон останется ждать. И ни за что не покинет этот дом.

Подумав, Дора все же решила открыть правду. Но не всю. Правда состояла в том, что Поппи подписала контракт на работу в Штатах в одной крупной косметической фирме, а Ричард пока не был готов отпустить жену одну надолго.