Студенческая карьера Кирби Стассена оказалась прекрасной. Я появился на сцене в роли отчаянного парня, готового перевернуть весь университет. Никто, однако, не хотел замечать мою значимость и важность. Но я не отчаивался. Если изобразить мои студенческие годы в виде графика, то это будет крутая кривая, поднимающаяся с ноля и достигающая пика в середине предпоследнего курса. Кирби Стассен — большой человек в студенческом городке. За кадром постоянно слышатся аплодисменты.

Отбросив всю эту мишуру — почести, спортивные призы и так далее, — я впервые обнаружил, что не знаю, чем заниматься дальше.

Итак, в тот вторник лил дождь, навевавший легкое дыхание весны. Ксавьез закончился, проигрыватель щелкнул, и в комнату ворвались звуки внешнего мира — шум машин и бегающих внизу ребят с младших курсов.

— Все это чепуха, — объявил я.

— Что? — неопределенно поинтересовался Пит.

— Nada. Ноль, помноженный на ноль, даст ноль в квадрате.

— Ради Бога, Стасс, перестань изводить себя. Пойди развейся. Ты уже давно сам не свой.

— Я тебе надоел? — вежливо спросил я.

— Ты всем надоел, — ответил он и уткнулся в книгу.

Именно в этот момент все и произошло. Впервые за долгое, серое время на дне моей души что-то зашевелилось. Черт возьми, что меня тут держит? Какой смысл в степени, которую я вот-вот получу? Какой смысл в дальнейшей учебе на курсах менеджеров, которые выбрал для меня старик?

В голове словно раздался щелчок. Я вдруг растворился в окружающем. Пит, парни, бегающие внизу, машины на Вулд-лэнд-авеню, незнакомая девушка в красном свитере — все это я. Я словно раздвоился: встал, не тронувшись с места, отряхнул с себя обыденщину. Сделав это, я понял, что назад пути нет. У меня даже возникла ностальгия по утраченному. Будто я возвратился в места, где прошло детство. Вот я стою, словно странник, посреди собственной жизни. Мое дыхание ускорилось. Внутри, как пружина, то скручивается, то распрямляется возбуждение.