На чердаке я нашел свои чемоданы.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — воскликнул Пит, когда я спустился в комнату.

— Уезжаю.

— Судя по всему, ты собираешься на длинный уик-энд, старик.

— Очень длинный. Я уезжаю навсегда.

— Но ведь осталось всего четыре месяца, балбес ты этакий!

— Отправляюсь на поиски удачи, сэр.

Пит снова уткнулся в книгу, но я видел, что время от времени он посматривает на меня.

Я всегда отличался аккуратностью. Возьму с собой один чемодан, подумал я. На второй повесил бирку, чтобы его отправили в Хантстаун, Баргесс-лейн, 18. После сортировки книг, одежды, пластинок образовалась большая куча ненужных вещей, результат четырехлетней вольной жизни.

— Пит, иди сюда. Смотри.

Макхью подошел ко мне, отдав честь.

— Пожалуйста, отправь этот чемодан железной дорогой. Отсюда выбери все, что нужно, а остальное раздай нуждающимся братьям.

Он опустился на корточки и вытащил из горы вещей белый свитер.

— Мы, бедные ребята, очень благодарны вам, эсквайр.

Мы пожали друг другу руки. Когда я выходил из комнаты. Пит копался в вещах. Сначала я хотел пройти по всем комнатам обняться и попрощаться со всеми по законам студенческого братства. Однако, устыдившись порыва, спустился вниз, вышел через черный ход, сел в «импалу» и уехал. На моем банковском счету оставалось всего 80 долларов. В магазинчиках недалеко от нашего городка я разменял три чека по 25 долларов и через полтора часа после исторического решения уже мчался со скоростью 120 километров в час в Нью-Йорк, подпевая Дорис Дей, чей голос доносился из приемника.