– Расскажите мне, что случилось.

Поезд прибыл в Краков через два часа. Ганс Кеплер обрадовался, узнав, что скоро подойдет поезд на Зофию. Все еще шел снег, и серый, металлический утренний свет не обещал ничего, кроме снега до конца дня. Молодой эсэсовец, в канун Рождества стоявший вместе с кучкой других пассажиров, не скрывал, что ему не терпится ехать дальше. В нескольких метрах от Кеплера стояла молодая девушка и украдкой за ним наблюдала. Что-то во внешности молодого эсэсовца привлекло ее внимание. Его глаза все время неспокойно бегали, от волнения он не находил места своим рукам. Девушка заметила еще более необычную вещь – его плечи чуть подались вперед, будто от сильной усталости, и это обстоятельство поразило ее, ведь спине этого человека положено быть прямой, как аршин. В этой части Польши ей доводилось часто видеть их, этих самоуверенных, расхаживавших с важным видом членов черного ордена. Они ходили парами или группами и всегда напоминали ей надменных догов, даже в одиночку эсэсовцы вели себя заносчиво. Но этот не был похож на них. Казалось, что все его тело съежилось.

Дальний гудок предупредил ожидавших, что поезд приближается. Девушка собрала свои многочисленные свертки, стараясь удержать их в руках, а Ганс быстро поднял свой вещевой мешок. Когда локомотив, грохоча, въехал на станцию и с шипением остановился, Кеплер с досадой заметил, что поезд битком набит в основном солдатами вермахта, отправлявшимися на русский фронт. Неожиданно несколько немецких солдат бросились с платформы в вагон к своим товарищам и оттолкнули польскую девушку, ее свертки разлетелись в разные стороны. Девушка вскрикнула, Кеплер обернулся. Увидев, что девушка опустилась на колени и собирает свертки, он поспешил ей на помощь.

– Скоты! – пробормотала она на польском языке, пытаясь собрать разлетевшиеся свертки.

– Они просто не заметили вас, – по-польски заговорил Кеплер, поднимая сверток с бетонированного перрона. Он обратил внимание на то, что по оберточной бумаге расползается пятно.