– Меня прислала мама. Просила последить, чтобы кузина Флоринда больше не пила шампанского. Она и так уже под мухой. Еще немного – и, вскочив на стол, запоет «Shule Aroon».

– Под мухой? Страшно подумать, что скажет мама, если услышит подобное выражение из твоих уст! Где ты его подхватила?

– От тебя! – самодовольно сообщила Ви. – Только вчера ты сама говорила Индии Бакстон, что Гриффин вечно приходит домой под мухой, и…

– Да-да, можешь не продолжать, – поспешно перебила Гермиона.

– Вот это и называется «под мухой», верно? – спросила Виола, кивая в сторону кузины Флоринды, правившей бал у заветной чаши с пуншем: в каждой руке по полупустому бокалу, шляпка лихо съехала на ухо, а ее хозяйка раскачивается взад-вперед, не обращая внимания на то, что шерри вот-вот выплеснется на пол.

– К несчастью, да, – согласилась Гермиона, от всей души желая, чтобы Флоринда была чьей-то другой кузиной.

Иногда ей казалось, что принадлежать к семейству Марлоу – тяжелое испытание…

Словно услышав безмолвный призыв о помощи, их мать, графиня Уолбрук, ринулась к дочерям через всю комнату. По пути она еще успевала направо-налево раздавать воздушные поцелуи подругам и приятельницам. Ничего не скажешь, пусть леди Уолбрук не урожденная Марлоу, но иногда кажется, что именно она ревностнее всех блюдет честь семьи.

– Дорогие, вот вы где! – воскликнула она, направляясь к дочерям.

Настроение графини было лучше некуда, и почему бы нет? Дом полон гостей, сын женился, и оставалось пристроить всего четверых детей!

– Такой счастливый день! Жаль только, что вашего отца здесь нет. Но смею сказать, он всем сердцем одобрил бы Шарлотту!

Лорд Уолбрук покинул дом и семью десять лет назад, отправившись в научную экспедицию по южным морям. Время от времени они получали письма и посылки с различными подарками и сувенирами, но постепенно дети стали его забывать. Для них он становился скорее чужим человеком, чем членом семьи, хотя графиня относилась к отсутствию мужа так, словно тот просто завернул за угол в табачную лавку.