Ариель хотелось сказать, что метель разыгралась с новой силой, но она разумно промолчала.

— Ему нужно время, — тихо сказал Берк после того, как Алек вышел из гостиной. — Все это очень сложно.

Вечером, когда Алек одевался к ужину, сверху послышался крик ребенка — требовательные, пронзительные вопли, заставившие его дернуться и смять галстук. Плач не прекращался, наоборот, становился все громче. Алек посмотрелся в зеркало, снял галстук и, отшвырнув его, закрыл глаза. В чем дело? Почему ребенок кричит так, словно его жизнь в опасности?

— Перестань! — прошептал он. — Ради Бога, успокойся.

Малышка орала с такой силой, что казалось, вот-вот рухнет потолок. Не в силах этого вынести, Алек устремился из комнаты по широкому коридору к лестнице, ведущей на третий этаж, где помещалась детская.

«Как холодно», — думал он, поднимаясь по ступенькам. Холли уже надорвала голос, но продолжала упрямо кричать.

Алек распахнул дверь детской. Там уже стояла миссис Макграфф, его чертова экономка, прижимая к себе девочку и стараясь ее успокоить.

— Где кормилица, дьявол бы всех побрал?!

Миссис Макграфф испуганно обернулась:

— О милорд, Нэн пришлось вернуться домой. Ее ребенок заболел, а семья… впрочем, это долгая история, и, короче говоря, Холли нечего есть и она голодна.

— Отдайте ее мне, — решительно потребовал Алек. — Идите вниз и прикажите Смайту немедленно привести Нэн. Пусть возьмет ребенка с собой. Ради Господа, скорее!

Алек взял на руки дочь и несколько мгновений не мог прийти в себя от страха. Какая крошечная! И так громко кричит, что у него в ушах звенит. Маленькое тельце корчится в судорогах. По крайней мере он знал о детях достаточно, чтобы поддержать головку Холли, и невольно, нехотя вынудил себя в первый раз взглянуть на нее по-настоящему. Сморщенное личико в красных пятнах, распухшее от плача. Густые пряди почти белых волос. Точно таких же, как у него в детстве, по крайней мере мать часто говорила ему об этом.