— Тихо, малышка, — мягко сказал Алек, — все будет хорошо. Скоро получишь свое молоко.

Ребенок на секунду смолк, словно прислушиваясь к незнакомому низкому голосу, и широко открыл мутные глазки, глядя в направлении, откуда доносились звуки. Глаза цвета Северного моря во время жестокого шторма. Темно-темно-синие и глубокие. Совсем как у него.

— Нет, — сказал Алек, отводя выгибающееся тельце подальше от себя. — Нет.

Девочка напрягалась, тужилась, пытаясь освободиться от незнакомых рук. Алек вытягивал руки все дальше, пока мог, но наконец, не выдержав, сдался и прижал дочь к груди, бормоча бессмысленные ласковые слова, снова и снова, опять и опять, нежно, ласково, тихо. К его изумлению, девочка икнула несколько раз, сунула в рот кулачок и прислонилась головкой к его плечу. Маленькое тельце вздрогнуло еще раз и тут же стихло. На секунду Алека охватил страх, что Холли мертва, но нет, она просто заснула. Он держит ее, а она спит.

Алек растерянно огляделся. Что ему теперь делать? Осторожно опустившись в кресло-качалку у камина, Алек набросил на Холли шерстяную шаль и начал раскачиваться, постепенно убаюкав и себя.

Нэн и миссис Макграфф стояли на пороге детской, раскрыв от изумления рты.

— Невероятно, — прошептала экономка. — Его милость ни разу не был здесь.

Нэн держала своего ребенка у переполненной молоком ноющей груди.

— Я должна покормить Холли, — сказала она. Алек мгновенно пробудился и обернулся к кормилице.

— Она спит, — беспомощно выдохнул он. — Я ее укачивал.

— Она так похожа на вас, ну просто как две капли воды, — выпалила Нэн. — Я так и думала, но…

Она в ужасе замолчала, не понимая, как решилась на подобное. Алек встал, неосторожным движением разбудив Холли.

Та дернулась, непонимающе взглянула на него и заорала с новой силой. Алек улыбнулся:

— Нэн, по-моему, вы ей нужнее.