— Как здесь красиво! — воскликнула Алинда.

— Я и не ожидала от вас иной оценки, — кивнула миссис Кингстон.

Алинда уже догадалась, что миссис Кингстон, как и другие старшие слуги в доме, ощущают себя в некотором роде хозяевами сокровищ Кэлвидон-хауза. Они как бы сроднились с ними, и причастность к этим бесценным старинным вещам возвышало их в собственных глазах.

Многие из прислуги находились в этом доме на протяжении нескольких поколений, служа верой и правдой семейству Кэлвидон.

Седина уже посеребрила волосы миссис Кингстон, но в движениях ее было столько энергии, в походке такая легкость, а на лице почти не заметно морщин. Алинда не сомневалась, что молоденькие девицы из числа прислуги перед нею трепещут, и в случае необходимости она задает им жару. Домоправительница знала все, что творится в Кэлвидон-хаузе, и, наверное, досконально изучила характеры всех своих подчиненных.

— Работы здесь для вас, по-моему, немного. Покрывало не следует трогать, — заявила миссис Кингстон, — но балдахин нуждается в починке. Видите, в некоторых местах нитки протерлись.

— Мне не составит труда это поправить, — охотно отозвалась Алинда.

Она ощущала себя на вершине счастья, ибо все, что ей показывала миссис Кингстон, было преисполнено красоты, воистину совершенной.

В Большом банкетном зале, куда ее провела миссис Кингстон после комнаты Королевы, Алинда была готова провести хоть целый день, любуясь фресками кисти Веррио. Мастерство художника было столь велико, что казалось, будто мифические персонажи вот-вот оживут, сойдут со стен и вступят с Алиндой в беседу.

Главная дворцовая гостиная понравилась девушке чуть меньше, она показалась ей мрачноватой. Вероятно, такое впечатление создавалось из-за слишком внушительных по размеру фигур на гобеленах, вытканных на королевской фабрике в Мортлейке по знаменитым рисункам Рафаэля.