— Ты часто видишь его в Лондоне? — Джордан спросил так, будто задавал самый простой вопрос, но она все же почувствовала в нем глубокий интерес.

Она посмотрела на него с любопытством. Они прогуливались по саду, который был гордостью и радостью Симоны: над буйно растущими цветами возвышалась розовая труба знаменитой джерсийской лилии. Цветки, казалось, росли, как им вздумается, но Симона проводила здесь часы, чтобы добиться именно такого эффекта.

— Я не видела его со времени развода, — ответила она. — А что?

— Дани сказала, что я похож на ее отца. — Он пожал плечами. — Это замечание было бы странным, если бы она его часто видела.

— Расселл имеет право видеть Дани, когда захочет…

— Может быть, ты перестанешь воспринимать каждое замечание как оскорбление или унижение? — Его глаза потемнели. — Меня просто заинтересовали ее слова.

— Расселла не волнуют встречи с Дани, а дети все так быстро забывают… У ее постели стоит его фотография в рамке, — спокойно ответила она.

Сначала ее беспокоило отсутствие у Расселла интереса к ребенку, которого она родила спустя шесть месяцев после свадьбы, но по мере того, как шло время и Дани легко привыкла к тому, что не видит отца, которого она едва помнила, Уиллоу преисполнилась благодарности за это безразличие, какими бы ни были его причины.

— Значит, он наконец перестал тебя любить. — Джордан пристально смотрел на нее.

— Я думаю, — легко ответила она, не показывая того облегчения, какое она почувствовала, когда поняла, что именно поэтому Расселл перестал преследовать ее.

— Почему ты задаешь эти вопросы, Джордан? — насмешливо спросила она. — Думаешь, я могу устроить сцену, когда Расселл приедет, да?

— Вы взрослые люди, и вам придется самим во всем разобраться.

Да, это так, но несколько лет назад она все еще была ребенком, которому льстило внимание такого мужчины, как Расселл Стюарт. Ко всему, он был старше ее на одиннадцать лет, и ее родителям не следовало одобрять их отношений. Но было уже слишком поздно, когда она поняла, что образ романтического героя, который она построила в своем воображении, был фальшивым и очень далеким от настоящего Расселла.