Он замер, ощущая поднимающиеся из глубин примитивные, животные позывы: жажду обладания, вожделение, похоть. Между ними проскочила искра взаимного влечения.

Она ощутила то же, он был в этом уверен. От него не ускользнуло напряжение, вдруг возникшее в ее теле.

Мадлен опять дрожала, но теперь уже не от холода, как ему показалось. Когда она, глубоко дыша, приоткрыла рот, Рейн не смог более сопротивляться желанию, несмотря на недавнее намерение быть джентльменом.

И он подался навстречу новому поцелую.

Мадлен слегка задохнулась от первого энергичного соприкосновения, его же дыхание участилось от сладкого ощущения ее трепещущих губ… Мягкие, влажные, шелковистые. Но все же, казалось, она была слишком ошеломлена происходящим, чтобы полностью отдаться искушению.

Тогда он плотнее прильнул к ее губам, настойчивыми ласками склоняя ее к капитуляции.

На этот раз натиск увенчался триумфом: ее язык уже охотнее ответил ему. Обхватив ладонью подбородок девушки, Рейн теперь в полную силу впивал ее уста.

Она облегченно вздохнула в то мгновение, когда их языки сплелись в любовном танце. Ее многообещающая податливость пробудила в Рейне сладостное томление. Оно возрастало от осознания наготы ее тела, прикрытой только ночной сорочкой. Чем дольше длился поцелуй, тем более настойчиво Рейном овладевало вожделение. Оно неотвратимо толкало его сорвать тонкое одеяние Мадлен и изучить ее женственное тело досконально.

Едва сдерживая себя, чтобы тут же не накинуться на девушку, Рейн ласкал тонкую кожу ее шеи над высоким воротом рубахи. Под пальцами он ощутил ее учащенный пульс, и когда она тихо простонала, его напряжение невыносимо обострилось. Графа охватило неодолимое желание завладеть ее полными грудями и продолжать разжигать в ней пожар страсти, но пока он не позволял себе продвинуться так далеко, а дал волю лишь своему воображению.