Пресная гражданская жизнь и необходимость поисков невесты наводили на него смертельную скуку. Перед этим, чтобы уважить свою бабушку, вдовствующую графиню, он провел неделю, показавшуюся ему нескончаемо долгой, на загородном приеме в Брайтоне. Он сопровождал леди Хэвиленд туда и намеревался доставить ее назад в Лондон. Но отчаянный призыв его дальнего родственника Фредди Лансфорда послужил удобным поводом сбежать раньше. Сейчас Рейн ожидал прибытия Фредди, и появление этой женщины явилось долгожданным развлечением на фоне бездеятельного образа его теперешней жизни.

Однако у него не было больше повода удерживать ее пистолет. Получив его обратно, девушка с облегчением отступила от Рейна на шаг.

— Благодарю, лорд Хэвиленд, не смею вас более беспокоить.

— Вам не обязательно сейчас уходить, — сказал Рейн, касаясь ее руки. — Такой грубиян, как этот Эккерби, может все еще подкарауливать вас.

— Он уже уехал… я надеюсь, — неуверенно ответила она. Обхватив себя руками, Мадлен дрожала — легкая сорочка плохо согревала.

— Вы замерзли, — заметил он. — Идите поближе к камину.

Его предложение, очевидно, показалось ей разумным, и после недолгих раздумий девушка кивнула.

Поддерживая под руку, Рейн провел ее через гостиную к очагу, по пути взяв с дивана шинель и накинув ее на плечи Мадлен.

— Спасибо, — слабым голосом произнесла она, закутываясь потеплее, а затем протянула руки к огню, отчего шинель соскользнула с ее плеч. Подхватив, Рейн вернул ее на место и попытался запахнуть лацканы на груди Мадлен. Но она взглядом остановила его заботливые ухаживания.

Свет огня придавал золотистое сияние ее коже и играл в волосах янтарными отблесками. Но сильнее всего внимание Рейна притягивали ее губы. Алые и пухлые, они неодолимо влекли к себе.