Она засмеялась, хотя и сама не знала, что может быть смешного в деспотичности этого аристократа по отношению к ней.

Вероятно, полагая, что она все еще колеблется, Хэвиленд продолжал убеждать:

— По крайней мере, обдумайте мое предложение, мисс Эллис. Пусть это немногое будет вкладом в погашение моего долга перед вашим отцом. К тому же недавно вы назвали меня джентльменом, и было бы совсем не по-джентльменски отдать вас на милость этому хаму.

Пока Мадлен продолжала внутреннюю борьбу, Хэвиленд прибавил провокационно:

— Вы ведь не откажетесь» только чтобы потешить вашу гордость? Моя помощь в получении вами доходного места не имеет ничего общего с благотворительностью.

Да, Мадден признавала: гордыня — ее главный недостаток. Маман часто на него указывала. И гордость не позволяла ей принимать милостыню. Ища совета у матери, Мадлен закусила нижнюю губу.

— Так что, согласны? — спросил Хэвиленд, изучая выражение ее лица.

Мадлен коснулась виска. Ее голова закружилась от энергии, с которой граф взялся руководить ее жизнью. Если он представит девушку леди Дэнверс и порекомендует на должность преподавателя… что ж, это не так и плохо, если подумать.

Еще один мужской голос, прервавший ее раздумья, заставил Мадлен вздрогнуть.

— Надо же» не знал, что ты занят, дружище.

Появление ^незнакомца заставило Мадлен вскочить на ноги, при этомлаигель графа сползла с одного плеча, демонстрируя ее ночную сорочку.

Вошедший в комнату долговязый светловолосый джентльмен остановился, восхищенно разглядывая Мадлен.

— Вижу, есть кому скрасить тебе эту дождливую ночь, Рейн, — сказал он с легкой завистью в голосе.

Лицо Мадлен залилось краской. Она стала поправлять на себе шинель, в то время как Хэвиленд поднялся с дивана и, обращаясь к блондину, резко произнес:

— Умерь свое воображение, ротозей. Мисс Эллис — леди. Просто ты застал ее при неблагоприятных обстоятельствах.