К своей радости, девушка увидела распахнутую дверь, ведущую в гостиную. Огонь гостеприимно потрескивал в камине, а лампа неярко освещала ближнюю часть комнаты.

Шаги, раздавшиеся на лестнице позади нее, заставили Мадлен скользнуть внутрь и затаиться за дверью с пистолетом наготове.

Настойчивости барону прибавила случившаяся три недели назад смерть пожилой аристократки, вспыльчивой, но добродушной дамы, у которой Мадлен прослужила долгое время в должности компаньонки. Теперь она направлялась в Лондон, в агентство по трудоустройству, так как остро нуждалась в средствах к существованию. Сторонница настоящей любви, она помогла брату и его невесте бежать в Шотландию, отдав им все свои сбережения.

Положение полного безденежья было очень тягостно и ставило в зависимость от богатого и властного лорда, считавшего себя хозяином всего и вся в окрестностях города Челмсфорд графства Эссекс. Мадлен не сомневалась: причиной его вожделения была ее непокорность. Иначе зачем бы он преследовал ее — не бог весть какую красавицу, засидевшуюся в девках, — если не с целью одержать очередную победу?

Очевидно, непреклонное сопротивление только разжигало в бароне желание соблазнить ее. Наглость Эккерби была поразительна: не прошло и двух часов с того времени, как тело ее покойной работодательницы опустили в могилу, а он уже сделал свое оскорбительное предложение!

Происхождение Мадлен также оборачивалось против нее. В обществе, где ей приходилось жить, политические эмигранты из Франции были, как правило, бедны и беззащитны перед произволом английских аристократов и мелкопоместной знати. И хотя она только наполовину француженка — отец ее был капитаном британской армии и блестящим разведчиком, служившим под командованием генерала Веллингтона, — это не мешало похотливому лорду Эккерби добиваться ее расположения.

И теперь девушку, полуодетую и босую, пробирал озноб. Надо бы завернуться в одеяло, чтобы унять дрожь. Даже с пистолетом в руках она чувствовала уязвимость и бессилие, обычно несвойственные ей и вызывающие в ней презрение. Сердце ее заходилось при мысли о том, чем барон мог объяснить свое преследование хозяину гостиницы.