Мадлен решительно расправила плечи. После недавней смерти работодательницы и побега брата ей не на кого было рассчитывать, кроме себя. «Так что глупо стоять столбом, лучше хоть что-нибудь предпринять». Мадлен Эллис, дочь солдата, была воспитана в духе самостоятельности и решительности.

— Он считает меня беззащитной, маман, но он увидит, что это не так! — добавила Мадлен, пытаясь отыскать в потемках свой ридикюль.

У нее была довольно странная привычка говорить с давно умершей матерью-француженкой в поисках совета. Жаклин Эллис покоилась ныне в могиле, ее унесла малярия в ту зиму, когда Мадлен исполнилось тринадцать лет. То был самый печальный день в ее жизни. И она продолжала разговаривать с покойной матерью, как будто бы дорогая маман все еще была с ней.

Несчастья продолжали преследовать Мадлен: через пять лет был убит на войне ее отец. А единственный оставшийся из родни младший брат Джерард тайно сбежал в Шотландию со своей возлюбленной.

Мадлен почувствовала себя лучше, нащупав в сумочке свой маленький однозарядный пистолет. Теперь она уже не была похожа на мышь, беспомощно ожидающую нападения хищника.

«Хоть ты и дочь солдата, но нет ничего постыдного в отступлении, если преимущество не на твоей стороне», — напомнила себе Мадлен. Папа говорил, что бегство при таких обстоятельствах совсем не трусость, а благоразумие.

Убедившись, что пистолет заряжен, девушка выглянула наружу. В тусклом свете стенного фонаря она увидела, что коридор пуст.

Мадлен выскользнула из комнаты и, тихо прикрыв дверь, прокралась в конец коридора, направляясь в глубь гостиницы. Огибая угол в поисках убежища, она услышала смех и хриплые мужские голоса, доносящиеся из бара.