Я бы никогда не стала вести себя так неприлично. Но я бы очень хотела, чтобы он смотрел на меня так же, как на обворожительную герцогиню Арден.

Танцевальная зала в Дэнверс-холле сияла от мириада свечей, а роскошные наряды более чем сотни приглашенных добавляли блеска этому великолепию.

Но Мадлен присутствие на балу, как она и опасалась, принесло лишь горькие разочарования. Она и так чувствовала себя чужой среди этой блистательной публики, а созерцание графа, танцующего с беспрерывно сменяющимися партнершами, и вовсе привело ее в полное уныние.

Девушка тайком наблюдала за ним уже в течение получаса. Мадлен убеждала себя, что не прячется от него, хотя Рейну и правда не было ее видно за тропическими растениями в кадках. Просто ей не хотелось, чтобы граф видел ее в этом убогом, в сравнении с роскошными одеяниями присутствующих здесь дам, наряде. Ее креповое платье с высоким поясом и рукавами-буфами подошло бы для скромного второразрядного вечера, но совсем не годилось для этого собрания представителей голубых кровей.

Все сливки общества, казалось, сегодня были здесь — Дэнверс-холл находился всего в пяти милях от лондонского района Мейфэр, средоточия столичных резиденций богачей. А сам Хэвиленд являл собой искушение во плоти, в элегантном черном сюртуке, щегольски повязанном белом галстуке, серебристом вышитом жилете и атласных бриджах.

Его грубая мужская красота приковывала взоры всех присутствующих дам. На всю залу распространялась неодолимая харизма графа. Он щедро расточал очарование, хотя, как и предполагала Мадлен, немного сдерживал себя, чтобы не испугать юных красавиц всей мощью своей притягательности.

«Волк в овечьей шкуре, маман», — подумала Мадлен, глядя, как граф доставляет очередную побежденную соискательницу к сопровождающей ее компаньонке. Обаяние Хэвиленда было неотразимым, губительным, что, наверное, существенно помогало ему в бывшей профессии.