Бесстыдство, с которым претендентки предлагали себя графу, заставляло Мадлен внутренне негодовать. Она, правда, и сама едва ли могла сопротивляться его гипнозу. Ей, безусловно, никогда ранее не встречались подобные мужчины, особенно в ее замкнутой жизни в Эссексе.

Мадлен, стиснув зубы, сожалела о своей невзрачности. Конечно, она не могла уподобиться этим легкомысленным девушкам, осаждающим графа. Увы, ее безрассудная любовь к нему не имела никаких шансов на взаимность.

Как раз в эту минуту Хэвиленд начал кадриль с сестрой Арабеллы, Розлин, ставшей после замужества герцогиней Арден. Та оказалась редкостной красавицей — высокая, изящная, с утонченными чертами лица и светло-золотистыми волосами. Вдобавок к этому, как утверждала миссис Симпкин, она была умна и хорошо образованна.

Глядя на графа, танцующего с прекрасной герцогиней, Мадлен испытала острый приступ ревности. Они весело смеялись, как давние друзья… или даже больше, чем друзья. Правда* со слов все той же миссис Симпкин, Розлин была глубоко влюблена в своего мужа и очень счастлива.

Несомненно, герцогиня подберет для графа лучшую невесту. «Но ты, — напомнила себе Мадлен, — не имеешь никаких шансов».

Сердце сжалось от этой мысли, как бы она ни пыталась высмеивать свою глупость. Нет, она не станет себя жалеть.

Хотя Мадлен и не считала себя ниже всей этой публики, все же она, старая дева незнатного происхождения, вынужденная зарабатывать себе на жизнь, чувствовала свою чужеродность среди этой ослепительной толпы. Это касалось не только родословной и состояния, но и ее склонностей и предпочтений. Она всегда иронически относилась к светским стандартам поведения. И в те редкие моменты, когда девушка оказывалась в высшем обществе, ей часто приходилось прикусывать свой острый язык. А балы она считала пустой тратой времени и сейчас не знала, чем себя занять.

В конце концов, не было никакой необходимости здесь присутствовать. Хэвиленд явно не нуждается в поддержке, о которой просил ее. Он вполне справляется сам.