И сразу же последовала команда водителю:

— Теперь налево и за город. И никаких резких движений. Дай левую руку! — Она надавила дулом пистолета Шлему на висок.

— А ты правую! — Марианна сделала то же самое.

Он протянул руку, и Кристина ловко скрепила левую руку Шлема и правую Зубра наручниками.

— Оружие есть?

— Девочки, чего вы, в самом деле?! Вам деньги нужны — мы отдадим. В натуре, отдадим. Правда, Зубр? Чего вы, а?

— Оружие, спрашиваю, есть?

— В бардачке газовый пистолет.

— Давай сюда. За ствол бери!

Огни города, прощально мигнув в мутной пелене, скрылись за поворотом.

Шлема начал колотить нервный озноб. Трясущейся правой рукой он достал пистолет и передал его назад.

Вот и умница! А у тебя?

Зубр с силой дернул закованной рукой:

— Шлем, твою мать! Куда ты руку убираешь? Как я скорость переключать буду?!

Шлем покорно подвинул обмякшую руку.

— Не ори — не дома! Оружие, спрашиваю, есть?

— Нет у меня ничего!… — зло процедил Зубр. — Бабы, вы что, охренели? Вас же убьют за это!

— А чего ты за нас переживаешь? Жалко, что ли, стало?

Зубр не нашел что ответить, с силой стиснул зубы — желваки забегали по скулам — и стал внимательнее следить за дорогой.

Шлем сгорал от страха и впервые возникшего осознания собственного позора. Он представил, как над ними будут ржать братки, когда узнают, что их «обули» какие-то соплячки. Такого он еще никогда не испытывал! Но девки-то на что рассчитывают? Неужели они думают, что их потом не найдут? Дуры!…

Он заерзал на сиденье, но сразу же почувствовал, что пистолет с силой вдавился ему в щеку.

— Не дергайся!

Кристина, не отводя пистолета, ловко его обыскала. От прикосновения руки, шарящей по карманам, Шлему стало еще страшнее от осознания своей полной беспомощности. В висках у него запульсировало, он почувствовал незнамо откуда накатившую волну тошноты, рот наполнился жидкой слюной, и он мелкими глотками пытался ее сглатывать, при этом, как рыба, выброшенная на берег, открывая рот и скользя языком по нёбу…