Для нее красота была повсюду и в каждой маленькой вещице. Это была ее работа — показать эту красоту другим людям.

И те замечательные здания, которые строились, через две или три, нет, кажется, через четыре улицы, отвлекли ее и направили мысли на обдумывание нового дизайна ее глиняной посуды, пока она брела через Французский квартал к своей любимой кофейне на улице Св. Анны.

Не то, чтобы она пила эту вредную жидкость. Она ненавидела ее. Но у ретро-бит кафе «Стейн» на стенах висели хорошие художественные работы, да и ее друзья оказались неравнодушны к поглощению галлонов дегтярной жидкости.

Сегодня вечером она и Трина собирались перейти…

Ее мысли перепрыгнули обратно на строительство.

Достав блокнот, она сделала еще несколько примечаний и повернула направо в маленький переулок.

Сделав два шага, она наткнулась на стену.

Только это не стена, поняла она, когда две руки обняли ее, чтобы остановить.

Взглянув вверх, она замерла.

Ах, карамба! Она смотрела в лицо, так хорошо вылепленное, что, она не сомневалась, даже греческий скульптор не мог бы сделать лучше.

Его волосы цвета пшеницы, казалось, пылали в ночи, и линии его лица…

Прекрасны. Просто прекрасны. Полностью симметричны. Ничего себе.

Без раздумий, она потянулась, схватила его за подбородок и начала поворачивать лицо под разными углами, чтобы лучше рассмотреть.

Нет, это не оптический обман. Независимо от угла, его черты были совершенным воплощением.

«Вау, — подумала она снова. — Абсолютно безупречно».

Она должна сделать его набросок.

Нет. Масло. Масло было бы лучше.

Пастéль!