— Помилосердствуй, Джей.
Тот снял шлем и пригладил густые каштановые волосы.
— Милосердие! Добродетель, которая забыла дорогу в Шотландию Однако ты пощадил пленных.
— А ты хочешь, чтобы я проявил милосердие к особе, которая вдохновляла самые злобные и кровавые выходки Дэрроу?! — Подавшись вперед, Аррен сжал руку в боевой рукавице и ударил себя в грудь. — Клянусь Иисусом, я никогда не забуду и не прощу!
— Но если она просто омерзительна! — воскликнул Джей.
— Тогда я встречусь с ней в темноте, напялив ей на голову мешок! Ладно, двор наш, примемся за башни.
Аррен пришпорил гнедого, оставив друга позади. Сердитый, раздираемый внутренними противоречиями, он поскакал к главной башне и отдал команду перетащить таран к массивным воротам. Обороняющиеся, прильнув к бойницам, выкрикивали угрозы, обещали вылить на головы врагов кипящее масло, сжечь их заживо горящими стрелами. Один парень, особенно ретивый, грозился устроить им настоящий ад.
— Тараньте ворота! — приказал Аррен.
Его люди покатили вперед осадную машину; толстый дубовый щит прикрывал воинов от метательных снарядов и града стрел.
Ворота дрогнули.
Стрелы вспыхивали и гасли, стекавшее с дубового щита масло дымилось и чадило, но таран продолжал свое дело.
— Стойте! Во имя Господа! Мы сдаемся!
Подняв забрало, Аррен посмотрел вверх. Заявление о капитуляции исходило от парня, который грозил сжечь их в адском пламени.
— Ваш долг — защищать даму лорда Дэрроу, сэр. Не слишком ли быстро вы сдаетесь? — насмешливо произнес Аррен.
— Я капитан Тайлер Миллер, сэр, и слышал, что вы держите слово. Поклянитесь сохранить нам жизнь — и я открою ворота.
— Клянусь. А что скажет на это ваша хозяйка?
— Я сдаюсь по ее приказу, — отозвался капитан дрогнувшим голосом. — Она тоже вверяет себя вашему милосердию. Нас слишком мало, мы плохо вооружены и… Сэр Аррен, мы знаем о печальной участи, постигшей ваших близких. Мы смиренно просим прощения и заверяем, что не были среди нападающих. Даю вам слово, нас там не было. Здесь много жителей равнины, англичан по крови, но есть и шотландцы.