…Прибегали и снова убегали в туман деловые, серьезные электрички. Люди приезжали и уезжали, кого-то встречали и провожали, плакали и смеялись, а Вадим все стоял возле круглого каменного вазона с чахлыми сиреневыми астрами и отрешенно смотрел на бегущие в дальние страны звонкие голубые рельсы…

"А зачем мне ехать в Ольховку? — вдруг подумал он и удивился, отчего эта простая мысль пришла ему в голову только теперь. — Я хочу вернуться к себе. А Дорога к себе может начаться где и когда угодно. Вот хоть с этого перрона, сию же секунду…"

Он улыбнулся и шагнул прямо в поток золотого солнечного дождя, неожиданно упавшего на землю из веселой, ярко-синей прорехи в мерцающем серебряном небе.

"Утро туманное, утро седое…" — тонко запела флейта.

В лицо Вадиму ударил влажный ветер, наполненный ароматом соснового бора, лесной прохладой и теплым, безмятежным покоем… Грусти не было, только светлая прозрачная печаль и надежда, пока еще хрупкая и немножко робкая, как колокольчики возле бабушкиного дома…

Сергей Саканский. Каратель

1

Оказавшись в желтом, уже достаточно задымленном пространстве пивного зала, Жаров бросил на деревянный стол пачку газет, быстро прошел к прилавку и напузырил себе кружку "Оболони". Первую он выпил залпом, прямо здесь, со второй вернулся к столу, стукнул ею о стол и огляделся по сторонам.

Конец рабочего дня, народ постепенно концентрируется. Уже нельзя позволить себе роскошь отдельного столика — и напротив Жарова сидел какой-то человек; более того, он уже нацелился бровью на пачку "Крымского криминального курьера" и приготовился вступить в разговор.