И не покривила душой…

– Вам удобно в этом?

Она приподняла рубаху (будь она неладна) настолько, что он увидел сколько-то дюймов плоского живота.

– Резинка чересчур свободная, приходится придерживать брюки рукой. Но ничего страшного.

Он почувствовал, что внизу у него горячо. Это уже слишком. Дэн пробрался в кухню, залез в шкаф, добыл кусок веревки и возвратился.

– Еще раз поднимите рубаху.

– Зачем?

– Поднимите.

Она повиновалась – чтобы посмотреть, что будет дальше. В долю секунды Дэн обвил веревку вокруг ее талии и затянул узел.

– Ну вот.

Она подняла на него глаза, и у нее на губах появилась неуверенная улыбка.

– Так куда лучше, спасибо вам.

Вот сейчас бы ему отшатнуться и выбежать из дома к чертовой матери. Но именно этого он и не сделал. Он стоял, глядел ей в глаза и думал о том, чтобы притянуть ее к себе, покрыть ее губы своими, почувствовать ее язык…

Тыльной стороной ладони он провел по подбородку.

Очень давно он не стоял так близко к женщине и испытывал такое сильное влечение, что с трудом держался на ногах.

Контакт с женщинами, в том числе и сексуальный, даже в последние четыре года представлялся ему делом слишком простым – и недостойным. Пусть его сочтут мазохистом, но он искал себе наказания – отречься от самого себя раз и навсегда. Еще немного, и он забудет о своих поисках.

Его заставит забыть о них эта искусительница с фиалковыми глазами, оказавшаяся на его пути, упавшая и забравшаяся к нему в кровать, под его простыни. Хвала Создателю – ей предстоит пробыть здесь всего одну ночь.

Он придвинул стул.

– Присядьте.

Она села, повернувшись спиной к камину, и волосы у нее заблестели.

– Я, кажется, еще не говорила вам… я очень вам благодарна за все, что вы сделали. Я понимаю, что помешала, и как только вы сочтете, что я в состоянии уехать, вы меня уже не увидите.

– Нет, ничего.

Какая беспардонная ложь!