– По-моему, меня оскорбляют.

Дэн ухмыльнулся.

– Не на что обижаться, это же комплимент. Дураком бы я был, если бы сомневался в женском могуществе.

– Могущество – ладно, но ты произнес слово «смертоносная». Наверное, убивающая сердце.

– Голову, – возразил он, не сводя с нее пристального взгляда. – Рядом с нужной ему женщиной – или ненужной, это как посмотреть, – мужчина может потерять рассудок.

Они стояли близко друг к другу, и между ними пробегали электрические разряды. Дыхание Ангел участилось, колени ослабли, когда она почувствовала свежий запах Дэна; но хуже всего то, что ее манили эти неотразимые губы.

Если она сделает шаг, протянет руку, прикоснется к нему, чем он ответит? Может быть, его рука инстинктивно потянется к оружию? Или он позволит ей трогать его мышцы, пробор жестких волос, острые скулы – все то, к чему ее так влечет?

Летний ветерок, прошелестев, отозвался в ней новым, захватывающим приливом.

– Ангел, ты готова идти?

Жар желания отступил при этом не очень нежном толчке. Сердце у нее ухнуло вниз, и она кивнула. А что ей оставалась? Не говорить же: «Нет, не готова – ни идти в город, ни узнать правду о себе!» Разве можно сказать, что она хотела бы остаться здесь до тех пор, пока к ней не вернется память? Разве можно сказать, что с ним, рядом с ним она чувствует себя защищенной, взволнованной, живущей полной жизнью и не желает расставаться с этими удивительными ощущениями?

Серьезно и внимательно она наблюдала за тем, как Дэн осматривает ее рюкзак, проверяет замки, взвешивает в руках.

Конечно же, ничего подобного она ему не скажет. Он ясно дал понять, что не нуждается в обществе, тем паче в обществе беспомощной овечки, ничего о себе не помнящей.

Она прикусила язык и позволила Дэну закрепить рюкзак у нее на спине. А еще приходилось сдерживать дрожь, когда его пальцы прикасались к ней.

– Не тяжело?