Дрейкер укоризненно нахмурился, а более легкомысленный Айверсли расхохотался.

— Что смешного? — поинтересовался Гэвин.

— Я просто вспомнил, что скрытность Дрейкера и Регины в конце концов привела их к алтарю. Ты об этом забыл?

Дрейкер тоже хихикнул, и Гэвин поспешил успокоить братьев:

— Мне это не грозит. Я не собираюсь жениться. Только однажды, двадцатидвухлетним юнцом, он всерьез задумался о браке, но тогда Анна Бингем надежно излечила его от подобной глупости.

— Женщины нередко заставляют мужчин менять свои намерения, — с улыбкой заметил Айверсли.

— Ни черта подобного. Ко мне это не относится. — Хихиканье и дурацкие переглядывания братьев раздражали Гэвина. — К тому же и леди Хавершем, кажется, вполне довольна своим теперешним положением.

— Она тоже может передумать, — поддразнил его Дрейкер.

— Ради Бога, Дрейкер! Ты становишься похож на свою жену, с ее постоянными разговорами о вечной любви и семейном счастье. Что бы там ни думала Регина, на свете еще остались холостяки, которые действительно не спешат влюбляться.

История с Анной стала Гэвину хорошим уроком. Он прочно усвоил, что существуют границы, которые даже любовь не может преодолеть. К тому же Гэвин предпочитал опытных женщин, и короткие необременительные связи с ними его вполне удовлетворяли. Он прекрасно знал, что если приличная женщина и согласится выйти за него замуж, то только из-за его денег, и не испытывал ни малейшей потребности в подобном лицемерном союзе.

Чем больше жен изменяли с ним своим мужьям, тем циничнее становилось его отношение к браку, единственной целью которого, по мнению Гэвина, могли быть либо деньги, либо положение в обществе. Даже счастливые семьи Дрейкера и Айверсли не убеждали его в обратном. Вышли бы Регина и Кэтрин замуж за его братьев, если бы те не обладали титулами?

Гэвин предпочел не углубляться в размышления на эту тему, потому что они неизбежно и неприятно напоминали ему о главной разнице между ним и его сводными братьями. Их матери были замужем, и мужья признали сыновей и дали незаконным отпрыскам принца свои имена. У матери Гэвина такой возможности не было, и поэтому до конца своих дней он останется Приблудным Берном.