— Мы с Анной действительно условились встретиться на днях, но…

— Не сегодня? — удивился Алекс.

— Нет. Мое отсутствие в офисе не связано со свиданием.

— Но ты сам только что сказал…

— Верно, к Анне Гриер это имеет отношение, но лишь в том смысле, что именно из-за нее мне пришлось два дня назад скакать на коне по бездорожью.

— Не понимаю, какое отношение ваша конная прогулка имеет к нашей сегодняшней встрече с менеджерами отделов.

— Не понимаешь? — мрачно усмехнулся Кен. К счастью, с отцом у него были гораздо более близкие отношения, чем с Анной, и ему он мог сказать о своей проблеме. — Сейчас объясню. Дело в том, что меня вот уже несколько дней донимает фурункул и…

— Ох! — вырвалось у Алекса. — Какая гадость…

— Не то слово! — с чувством произнес Кен.

— Сочувствую. Ну а прогулка…

— Прогулка, как я уже сказал, была конная, то есть мне пришлось сесть в седло и подпрыгивать на нем битый час, если не больше.

— А фурункул? Какое отношение он имеет к… Постой, где эта мерзость вскочила? На каком месте, я имею в виду?

— Эта мерзость, папа, вскочила у меня на… — Кен произнес одно из наиболее употребляемых, но считающееся неприличным названий того места, на котором у него сейчас красовался жуткого вида бугор.

— Что? — воскликнул Алекс. — На… — Он повторил то же слово. — И с этим ты сел в седло?!

— А что мне оставалось делать? — хмыкнул Кен. — Не мог же я сказать Анне: «Пардон, дорогая, но я не в состоянии отправиться на верховую прогулку, у меня фурункул на…» — Неприличное слово было произнесено в третий раз.

— Ха! Уверен, Анна Гриер сама не стесняется в выражениях. Но если уж ты так щепетилен, мог бы сказать, что фурункул на ягодице. Подумаешь… Что тут особенного?

— В общем-то да. Но все равно как-то неловко. Мы с Анной еще не настолько близки, чтобы я мог сообщать ей такие подробности.